Таганрог знакомства шайтанова наташа

ФОРУМ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ 4(4) - PDF

таганрог знакомства шайтанова наташа

Вали в Краснодар или Ростов, и там оформляй. будут поддерживать “ шайтанов” [Ссылки только членам профсоюза.] Предлагаю переименовать “Матильду” в “Наташу”. Из знакомых никого нет, поэтому ищу представительниц противоположного пола для знакомства и тус в. Иван Ушаков Россия Ростов-на-Дону · Иван Ушаков Лесби Знакомства Наташа Борисенко 9 февраля Россия Торжок .. Елена Шайтанова. 1 Блок — Подготовка: Введение;; Знакомство;; Определение правил и целей. 2 Блок — Описание: Получение навыка взаимодействия.

А передо мной был не город — это был мир по-прежнему недостижимый, хотя я в нем и находилась, и непостижимый, хотя мне предстояло узнать многое. Ощущение было очень странное, очень непривычное и замечательно восторженное. С этим ощущением я прожила в Лондоне все три месяца, и оно не изменилось ни на йоту, несмотря на то что я за эти три месяца успела подучить английский язык и многое увидеть и узнать Как я приехала на чужую планету, так я и уезжала с чужой планеты.

таганрог знакомства шайтанова наташа

Теперь это чувство потеряно мной безвозвратно. Теперь в какую бы экзотическую новую страну я ни приехала, это — экзотическая новая страна, не более. Это все тот же мир, который я знаю, все те же люди А тогда мне казалось, что там все иное, все абсолютно, что там ничего — ничего — сходного с тем, что мне известно, нет и быть не. И это мне ужасно нравилось. Я была тогда, конечно, совершенно дикое советское существо, со всеми качествами, присущими простому советскому человеку, — недоверчивая, опасливая, не слишком приветливая в манерах, редко улыбающаяся Еще чего, стану я притворяться, я улыбаюсь, только когда есть причина.

Так чего задаром улыбки раздавать! В то время как вокруг все улыбались по поводу и без повода. И я не верила этим фальшивым, как я считала, улыбкам.

Журнал «Знание. Понимание. Умение» № 1 2012

Я, естественно, этому примеру не следовала, поэтому производила впечатление человека недовольного, подозрительного и недоброжелательного. И это в то время, когда внутри я испытывала самые восторженные чувства и к этому городу, и к этим людям! К сожалению, были два важнейших фактора, разбавлявшие этот восторг, отравлявшие мне пребывание в магической стране загранице. И даже эту полезную фразу я употребляла неправильно.

Она, оказывается, произносится только при первом знакомстве, а при дальнейших встречах есть другая формула: Что делают — неизвестно, но англичане вообще чудной народ, все-то им делать, делать Короче, не было у меня английского языка.

Я была немая, а потому поглупевшая до полной дурости. Это ощущение немоты и глупоты преследовало меня и мучило ужасно. Оно меня мучило, но — оно же способствовало тому, что я с чрезвычайной скоростью начала английский язык в себя впитывать. На коротенькие двухбуквенные словечки, всякие там inonuptobyofкоторые так и роились мушками на каждой странице, изменяя до неузнаваемости смысл даже знакомых слов, я просто не обращала внимания.

И, что самое удивительное, все же получила о книжке какое-то представление! А также некое сказочное представление о стране Израиль, от которого позже удалось отделаться не без труда.

С преподавателем мне и тут чрезвычайно повезло. Мистер Бойс был молод, отлично образован и большой энтузиаст своего неблагодарного ремесла. И ко всем он успевал найти подход и оптимальный метод обучения. Увы, довести это обучение до какого-то пристойного уровня ему практически никогда не удавалось — кто-то нашел работу и уходил, у другого кончалась виза, и он уходил, ученица влюбилась в местного жителя и ушла, а у кого-то просто не было больше денег На их место приходили новые, но и они оставались кто неделю-другую, кто месяц, кто два или даже пять, но полного двухлетнего курса обучения не заканчивал, кажется.

Сразу распознав во мне отчаянное стремление поскорее заговорить, наш учитель вцепился в меня мертвой хваткой. Домашние задания, которые он мне задавал, регулярно отнимали у меня полночи. По окончании уроков он требовал, чтобы я провожала его домой и по дороге говорила с ним о предметах и о людях, которых вижу. В затруднительных случаях объяснял по-французски.

Он даже и русский знал прилично — в армии обучили, сказал он, — но разговаривать со мной по-русски отказался наотрез. Чаще всего, дойдя со мной до своего квартала, он круто заворачивал и шел обратно, провожал меня до станции электрички, заставляя до изнеможения складывать и произносить английские фразы. Простейшие слова оказывались почти непреодолимыми. А меня мистер Бойс сумел научить! И велико было его огорчение, когда я, годы спустя, приехала в Лондон после длительного пребывания в Штатах и позвонила ему со своим новообретенным американским прононсом.

Она звучала как достойная молодая английская женщина, получившая образование в частной школе, а теперь? Некоторые люди, не зная, как определить мой акцент, решают считать его аргентинским.

таганрог знакомства шайтанова наташа

В результате всех этих усилий ближе к концу моего пребывания в Лондоне я уже могла вести минимальную беседу. Правда, мои собеседники, обманутые бойкостью моего английского, часто говорили вещи, которые я или не понимала, или понимала совершенно. Мне особенно запомнились такие три случая. В университетской компании, куда привел меня мистер Бойс, зашел разговор о русской поэзии. Ко мне обратились, как к авторитету, и спросили, хороший ли поэт Белла Ахмадулина. Сама я была к ней равнодушна, но тут хотела патриотично похвалить.

И решила блеснуть свежеосвоенным словечком. На какой-то вечеринке я заметила, что на меня посматривает весьма симпатичный молодой мужчина. Я, как положено, поправила волосы и сказала себе, что надо бы улыбнуться. Но улыбки давались мне с трудом, а молодой человек тем временем подошел ко мне и сказал фразу, начинавшуюся словами: Тогда я выловила из памяти нужную формулу: Я чувствовала, что он говорит что-то приятное, и мне очень хотелось понять.

Словарь был у меня всегда с собой, я спешно покопалась в сумке, вынула его, открыла и опять попросила повторить — медленно, пожалуйста. Я почувствовала себя полной идиоткой, да так оно и. Обе его фразы я хорошо запомнила и дома разобрала со словарем. Ему-то, может, и не важно, а мне было очень важно! А в третьем случае было даже что-то трогательное. Я стояла перед огромным стеклянным садком в богатом рыбном магазине и любовалась красивыми толстыми рыбинами, беззаботно скользившими между водорослями.

Неподалеку стоял и смотрел на них очень старый человек, опиравшийся на палку. How can you help feeling sorry for them?

Замуж за иностранца / Обучение брачный сайт знакомств Natasha Club

Невольно жалко их становится! В этой фразе я четко поняла одно: Я немедленно повернулась к нему и сказала на присущем мне языке: Несмотря на все эти неурядицы, английский усваивался необычайно быстро и нравился мне все. Это не было то безоглядное обожание, которое я питала в юности к французскому, а прочное, надежное чувство, все возраставшее по мере того, как я его узнавала.

И в том же темпе тускнел и блекнул в моей душе французский. Я начала находить в любимом языке недостатки! По сравнению с прямым и сдержанным английским он стал казаться мне слишком велеречивым, замусоренным ненужными красотами, издавна закостеневшими в своих жестких формах.

Я начала ощущать в нем некую фальшь, как бы скрытое желание заманить меня куда-то, куда я вовсе не хочу, заставить меня говорить не то и не так, как я намеревалась. И, что самое печальное, он начал напоминать мне хорошо пожившую красавицу, изящно одетую, причесанную и накрашенную, но давно не принимавшую душ.

Простите меня, великие французские классики! К вам это не относится, вы ведь не живете. Сегодня вы бы ужаснулись и ушли поскорей обратно в свой Пер-Лашез, если бы увидели, кто и чем оживляет и обогащает ваш пожилой язык.

Английский же сразу показался мне честным и чистоплотным, а это великое достоинство в глазах человека, выросшего в царстве безграничного вранья. Даже и потом, и до сих пор, когда я и в нем обнаружила немало отклонений от прямоты и чистоты, немытой красоткой он для меня не пахнет. Первое настоящее знакомство с родственниками сразу столкнуло меня с двумя совершенно неизвестными мне до тех пор феноменами. Прежде всего — их удивительное, редкостное благополучие. И не в финансовом смысле. То есть я, разумеется, считала их очень богатыми — как же, собственный двухэтажный дом в фешенебельном пригороде, увешанный картинами и уставленный фарфором и подлинным римским стеклом, антикварная французская мебель, хорошая машина, приходящая прислуга, у архитектора Фрица наемный чертежник Конечно, очень, очень богатые.

Это только позже я поняла, что никакие они не богачи, обыкновенный английский средний класс, и дом их, узенький, хоть и в два этажа, стоит зажатый десятками таких же домов, где такие же мини-газончики с тыла, и картины какие-нибудь есть, и уборщица приходит раз в неделю, а в остальные дни прибирает, и варит, и посуду моет сама хозяйка А мебель, картины и хрустали — это жалкие остатки настоящего богатства, по счастью вовремя брошенного тетей в Вене. Короче, ничего этого я тогда не знала, богатство их заранее не вызывало у меня никаких сомнений, а потому и не слишком поразило.

Благополучие же их, которое меня поразило, зависело, конечно, в значительной мере от финансового состояния, но напрямую с ним связано не. То есть примерно правду. А здесь на такой вопрос ответ был всегда один: Между тем первые мои дни в Лондоне были мучительны.

Я отчаянно страдала от лондонского осеннего холода из окон дуло, никакого отопления не было, кроме электрокамина, зажигаемого, когда входишь в комнату, в ванной комнате вообще зачем отопление, вода ведь горячаяот туманной полутьмы и сырости, от растерянности и одиночества и, разумеется, от собственной немоты. Людей такой ответ несколько обескураживал, но его легко было списать на мое незнание языка. Гораздо больше их обескураживало выражение моего лица, хмурое и недовольное.

В нем явственно читался настоящий ответ, который кипел в моей душе, не находя выхода: Они ждали, что я буду наслаждаться английским комфортом после моей ледовитой, рабоче-спартанской России, буду всему изумляться и всем восхищаться, и чувствовать благодарность, и выражать это словами или хотя бы лицом. И ведь все это было, и изумление, и восхищение, и даже благодарность, но холод, растерянность и немота загоняли все это вглубь, а на поверхности оставались одни муки и жуткая сопливая простуда.

Не то чтобы они совсем не понимали моих мучений. Может, даже отчасти и верили, что мучения настоящие. Но они не могли понять, не могли не осудить меня за то, что я так явственно их показываю. На собственных их лицах написано было всегда то самое несокрушимое благополучие, которое так поразило меня с самого начала. В их жизни словно никогда не случались никакие неприятности и беды. Ни смертей не бывало, ни болезней, ни иных несчастий. Не бывало даже мелких огорчений. Кто работал, у тех по работе все шло отлично.

Тетя Франци и дядя Фриц — два крепеньких нежных голубка. Семейная жизнь дочери, моей двоюродной сестры, — безоблачная идиллия. Заботливый любящий муж который вскоре ее бросил. Дети, трое — здоровые, красивые и умные ангелы. Все улыбаются довольными, сытыми, благополучными улыбками. Зубы у них белые, ровные и никогда не болят. Вообще никогда ничего не болит, чувствуют все они себя всегда прекрасно. Грустно, тоскливо им не бывает — настроение всегда ровное, жизнерадостное.

таганрог знакомства шайтанова наташа

И только я одна, долгожданная гостья, хожу между ними сжимая зубы, чтоб не разреветься. А от чего реветь? Ох, как много отчего! И холод, и язык, и — одежда. Одежда совсем не та! Вот это и была вторая причина, которая, вместе с языком, не давала мне полностью раствориться в заграничной магии. Как тут растворишься, когда выглядишь хуже всех? По одежке, как говорится, встречают, по уму провожают.

Новости Крымнаша [Архив] - Страница 3 - ОБЩАЛКИ ДОМА РЫБАКА

Лондон не ждал меня и не встречал. Ему не было никакого дела ни до одежки моей, ни до ума. Тем более умом своим, какой ни на есть, я тоже блеснуть была не в состоянии. Но мне-то было дело! Подумать только, приехать раз в жизни в заграницу — и быть хуже всех! Дома мне говорил председатель нашего группкома: Сразу видно, откуда я приехала. Но скажу честно, то обстоятельство, что по моему убогому внешнему виду будут судить о моей великой стране, волновало меня меньше.

Куда важнее было, как будут судить обо. А англичан как раз привлекали и занимали именно мой убогий вид и мои незападные, то есть нецивилизованные, повадки. Проще сказать, любопытство вызывали. Любопытство, хорошо скрытую иронию или — еще хуже — унизительное сочувствие. Это теперь ни гастарбайтеры, ни иммигранты из России не вызывают в Англии, да и нигде в мире, никакого удивления и любопытства. А тогда, в шестьдесят восьмом году, я была для них новинка и диковинка.

Вот и сбылась моя подростковая мечта — очутиться в заграничном городе и отвечать на заинтересованные расспросы местного населения. Но только никакого удовольствия это мне почему-то не доставляло! Вопросы были вот такого примерно смысла: Правильные были вопросы, в самую точку, но они удручали меня — и вовсе не в патриотическом плане, а в чисто личном. От меня несло скотным двором! Короче говоря, на втором месте после языка стояла одежда.

Почти так же, как поскорей заговорить, хотелось поскорей отделаться от своего экзотического вида. Переодеться, понятное дело, легче, чем освоить язык. Мне, приехавшей из СССР, все англичане, все без исключения, казались необычайно красиво, модно и дорого одетыми.

Вся их одежда выглядела практически новой, мало ношенной и чистой. Дома я довольно четко различала по одежде, кто побогаче, кто победнее, кто к какой прослойке общества принадлежит, кто городской, кто приезжий из провинции, кто из деревни. Здесь же все подряд, не исключая и расхристанных хиппи, казались мне манекенами из модного журнала.

А время-то было какое — конец шестидесятых годов. В Европе, в Америке закладывались основы общественного постмодерна. Само слово это тогда уже существовало, но в приложении к общественной жизни не употреблялось. Лондон был в те годы одним из центров бескровной молодежной революции, о которой мы в России, в общем-то, и знать не знали. Изредка какие-то отголоски долетали до кого-то, но мы не представляли себе размеров происходящего — размеров и глубины происходящего в Европе и в Америке.

Этого, впрочем, тогда еще не сознавал никто, последствия обнаружились позже Одним из существенных атрибутов этой революции была, в частности, одежда. А потом, сделав все свои дела, взглянув с высоты полета на поселки восточного берега и голубую жемчужину озера Ямбу, еще успеть вернуться домой, не опоздав к запланированной в выходные дни встрече с друзьями где-нибудь в Москве, Ленинграде, Казани.

Но раньше было не так, и, уверенно обращаясь сегодня с пространством и временем в Арктике, мы должны помнить о тех, кто когда-то впервые прошел эти холодные версты и мили пешком, с оленьей упряжкой или в лодке.

В — годах капитан корпуса флотских штурманов И. Иванов и его помощник Н. Рагозин с большими трудностями прошли и составили опись всей береговой линии Ямала, захватив и часть острова Белого. И наконец, в году по полуострову прошла первая научная географическая экспедиция под началом Б. О первых исследователях советского Ямала известно пока.

Calaméo - Журнал «Знание. Понимание. Умение» № 1

Основываясь на малоизвестных, ранее не публиковавшихся материалах — путевых и научных отчетах, полевых дневниках, деловой переписке, попробуем представить, как это. Невдалеке двигалось сменное стадо в полторы сотни голов. Дорога за Обь была трудной. Олени, исхудавшие от малокормицы на вытоптанных ягельниках окрестностей Обдорска, тянули груз, выбиваясь из сил. Полусгнившая упряжь часто рвалась, ломались нарты. То и дело приходилось останавливаться, перепрягать оленей, ремонтировать нарты, подвязывать и крепить поклажу.

Пять дней спустя, в ночь на 22 марта, близ фактории на реке Щучьей экспедиционный обоз догнали еще две легкие упряжки. У одной из них сломанные копылья нарты были умело перевязаны веревкой и чудом держались. Калмыков - выглядел так, что даже с близкого расстояния его можно было принять за ненца. Седок на другой нарте также был одет во все ненецкое, только из-под капюшона малицы поблескивали стекла очков.

Начальнику Ямальской экспедиции Уральского областного земельного управления и Уралкома Севера Владимиру Петровичу Евладову было тогда неполных 35 лет.

Член партии большевиков с сентября года, участник февральских революционных событий в Петрограде, делегат IV Чрезвычайного съезда Советов, Евладов закончил гражданскую войну в составе частей Красной Армии, сражавшихся с белогвардейскими отрядами барона Унгерна.

Возвратившись в году из Монголии на родной Урал, он работал в партийных и хозяйственных организациях Уфы, Челябинска, Свердловска. Но видно, его призванием была не кабинетная работа. В году он отправляется на Ямал в составе полевого лечебно-обследовательского отряда, проводившего работы по организации медицинской помощи населению тундр. И вот новая экспедиция В ноябре года Уральский облисполком принял постановление, в котором указывалось: В состав экспедиции вошли также переводчик М.

Терентьев, пастухи Филиппов, Хатанзеев, Тибичи с семьями. Вместе с Ямальской экспедицией должен был проводить летние полевые работы и отряд Обдорского ветеринарно-бактериологиче-ского института: Абросимов, пастухи Артеев с семьей и Рочев. Маршрут и план работы экспедиции были обсуждены и одобрены в Свердловске и Москве. В обсуждении участвовали крупные советские ученые — специалисты по проблемам Севера: Тан-Богораз, зоолог профессор А.

Бялыницкий-Бируля, член бюро Комитета Севера профессор С. Бутурлин, геоботаник тогда еще не профессор Б. Городков, известный исследователь Ямала и Русского Севера профессор Б.

Житков, специалист по северному оленеводству С. Экипировка, меховые палатки заказывались в Ленинграде и Обдорске. Не обошлось без скептиков и маловеров.

Нашлись у экспедиции и недоброжелатели. Потом были тощие олени, гнилая упряжь, отказ в помощи и кредите экспедиции в Обдорске. И все же, несмотря ни на что, выступили в путь, и к концу апреля отряд уже затерялся в снегах южного Ямала. От фактории Шучья повернули прямо на север и стали на обычный весенний путь кочевых ненецких хозяйств. Основная масса ямальских оленеводов уже ушла вперед на — километров.

Нужно было убегать от наступающей весны, опасаясь внезапного потепления, вскрытия и разлива рек, которые могли остановить движение экспедиции. Как ни спешили, но праздник 1 Мая решено было отметить торжественно, конечно насколько позволяла походная обстановка.

Все собрались в чуме пастухов на общий обед. Калмыков переводил рассказ на зырянский язык. К тому же начался отёл. С того дня до реки Юрибей экспедицию вел новый проводник Хот Еэынги. Призрак нежеланной весны все время маячил за спиной, снег заметно таял, идти становилось все труднее, усиливалось беспокойство за выполнение маршрута.

Планы перестраивались на ходу. Решено было закончить весеннюю кочевку по достижении реки Тиутей Моржовая. Но и этого было недостаточно; опасность застрять надолго на южном Ямале из-за весенней распутицы угнетала людей. В эти дни в лагерь экспедиции приехали ненцы Яунгад Хадампи и Олю Окатэт-та.

Они сказали, что за плату продуктами готовы доставить часть груза экспедиции в район Тиутей-Яхи.

таганрог знакомства шайтанова наташа

Ранее они отказывались от этого выгодного для них предложения, откровенно говоря, что у них могут быть неприятности. Ведь они бедняки, а богатые оленеводы могут спросить у них: Хотя было ясно, что недоверие еще полностью не преодолено. Освободившись от более чем полутонны груза, отряд стал двигаться быстрее, перешли реку Иоркуту. Быстрыми переходами наверстали упущенное, догнали оленеводов.

Вокруг стало попадаться больше чумов, дыхание весны уже не так сильно чувствовалось — ее обогнали. Нужен был новый проводник, но никто из ненцев не хотел оставлять свое стадо даже ради хорошей платы за работу проводником экспедиции — ведь в это время отёл уже был в разгаре. Но вот в гости, прослышав о запасах чая, сахара, масла и о гостеприимстве начальника экспедиции, ехали.

Сделали несколько переходов без проводника, а затем пошли вместе с кочевым хозяйством братьев Пуйко — Парыси и Нумеда. Нумеда Пуйко оказался бывалым морским охотником. К 6 июня отряд достиг озера Ней-То. Здесь расстались с братьями Пуйко. Их сменил бедняк-олене вод Хасовоку Окатэтта. Знаменитое озеро Ней-То, лежащее на историческом пути русских мореходов через Ямал в Сибирь, обходили на следующий день.

Обоз медленно и осторожно двигался вдоль северного берега озера по глубокому и тесному ущелью, над которым нависли наметы снега, грозя оборваться и мощной лавиной засыпать людей и оленей.

таганрог знакомства шайтанова наташа

Тут еще стояла суровая зима, воды Ней-То были крепко скованы льдом. Но такое краткое путешествие ничем бы не отличалось от поездки на Белый в году Б. Евладову же хотелось попасть на остров летом, когда никто, кроме ненцев, там еще не бывал. Поэтому ближайшая цель весеннего маршрута оставалась прежней — река Тиутей. Далее экспедицию сопровождал богатый оленевод Мыйти Окатэтта. На Ямале ему было прозвище Чугунная Голова. В году Б. Теперь вот, через 20 лет, Мыйти встретился с новой экспедицией.

С Мыйти сделали несколько трудных кочевок. Отсюда повернули на запад и после нескольких переходов 9 июля стали лагерем на летовку. Итак, ценой большого физического напряжения, во многом лишь благодаря помощи ненцев весенний маршрут был выполнен. За 70 суток сделали 42 перехода. Нужно было дать отдых людям и животным. Побережье Карского моря теперь было почти рядом — в двух суточных переходах от лагеря экспедиции.

Весенние морские промыслы ненцев уже начались. Решено было послать на побережье товароведа Каргопольцева. Эта поездка, однако, не удалась. Ненцы противодействовали движению Каргопольцева к морю, и вскоре по выезде из лагеря он оказался от моря совсем далеко, в бассейне реки Венуй-Едо. Он вынужден был вернуться в лагерь, привезя с собой самые нелепые слухи об экспедиции.

Снова нужно было заняться опровержением вредных слухов, которые мешали работе. Поэтому главной задачей короткой летовки на реке Тиутей стало установление самых лучших, дружеских отношений с местным населением. Опять начались обоюдные поездки в гости, знакомства, расспросы, рассказы, угощение — сахар, масло, баранки и чай, чай, чай По плану работ на лето экспедиционный отряд разделился на две группы. Район их работ — юго-западная часть Ямала до мыса Марре-Сале.

Экспедиционное стадо оленей под наблюдением пастухов оставалось на летовку в районе между реками Тиутей и Харасовой. Ядопчев, пастух Хатанзеев — готовилась в плавание на лодке вдоль берегов Ямала к острову Белому. В году он, так же как и некоторые другие ненцы Ямала, получил от Б.

Житкова медаль Общества акклиматизации и вот уже 20 лет!!! Проводниками пожелали быть сами Хаулы и Сэу. Само собой, должен был собираться в путь и хозяин лодки. Перед выходом в море каждый бросил в воду монетку в дар местному богу моржей. Отказался выполнить обряд лишь охотовед Спицин, чем сразу нажил себе недоброжелателя в лице старика Сэу, который время от времени с серьезным видом подходил к начальнику и шепотом делился опасениями, что, по его, Сэу, мнению, охотовед Миколаиць не человек вовсе, а Дул порывистый юго-западный ветер, ледяные поля свободно плавали в нескольких милях от берега.

Лодка несколько раз подходила ко льдам, чтобы запастись пресной водой и в надежде подстрелить зверя — моржа или тюленя. Впереди до Белого острова лежало километров пути. Плавание длилось 13 суток. Лодку отпустили и перешли на сушу. Остановились в чуме старейшего жителя ямальских тундр по имени Тар Ямал.

Как оказалось, старик лично встречался и помнил предводителя ненецкого восстания — годов Ваули Пиеттомина и экспедицию года на Полярный Урал Финша и Брэма. Затем на оленях перекочевали в чум зажиточного оленевода Някучи Вэненга. К этому времени отношение жителей Ямала к экспедиции переменилось к лучшему. Везде их встречали дружелюбно. Дети и те ожидали. В одном месте навстречу нам выехал восьмилетний мальчик.

Отец его объяснил, что мальчик никогда еще не видел русских и боялся, как бы они не проехали мимо. Все складывалось благополучно, но успокаиваться было рано. В хорошую, ясную погоду с этого места остров Белый виден на горизонте, но в тот день видны были лишь пустынные серо-стальные воды Карского моря под пасмурным небом.

Горизонт и остров были закрыты туманом. Нужно было преодолеть это сопротивление, но не грубым напором, а дружелюбием, разъяснением целей экспедиции.

Переговоры Евладова с Ядне — это, пожалуй, один из самых драматических моментов в судьбе экспедиции. Рассказ Евладова об этих переговорах приведем полностью: Я почувствовал в его объяснениях то же нежелание пустить нас на остров, которое помешало Б. Житкову в году углубиться на территорию острова и создало ряд препятствий штурману Иванову в году исследовать внутренность острова. Я считал своей обязанностью использовать все средства, имевшиеся в моем распоряжении, чтобы попасть на остров на такое время, какое нам потребуется для его исследования.

В случае необходимости я решил не останавливаться перед некоторым нажимом и угрозой вызова противодействующих чумов в Обдорский РИК зимою для объяснений. Практика первого прибрежного чума предрешала отношение к нашему плану и всех остальных, поэтому здесь нужно было исчерпать все разговоры до конца. Тактику дипломатии и обходных путей я решил оставить сразу и сказал: Имеются в виду штурман И.

Обоим этим людям самоеды не давали проехать на Белый остров. Теперь ты мне говоришь, что нет лодок, и я ехать тоже не могу. Большой выборный начальник, который послал нас сюда, велел поехать на Белый остров, и я должен там. Будешь ли ты мне помогать или нет — все равно я там. Наверное, ты их не пожалеешь, а я свяжу их плотом, поставлю парус и подожду ветра Так мне легче, чем не поехать на Белый.

А куда девались три лодки Яптиков и Ямалов? Они три дня назад ушли на остров промышлять оленя. Ты знаешь, песец хитрит, а в слопец попадает. Хочешь, я скажу, почему вы не пускаете нас, русских, на Белый остров?

Там есть много других идолов, и вы боитесь, что мы тронем, разорим, а святую землю оскверним своими ногами. Этого даже не всякий самоедин знает! Ты со мной не хитри, я знаю, что ты думаешь. Он спокойно сидел за чаем, по плечам свисали волосы, свалявшиеся в колтун, остальные волосы торчали вокруг головы. Четыре промышленника-сына сидели напротив и хранили молчание, пока отец разговаривал.

Женщины суетились у чая, наш охотовед с интересом наблюдал эту своеобразную борьбу. Скажи всем самоедам, что мы приехали сюда не для богов, а для людей. Богов ваших мы не только трогать, даже смотреть на них не будем, если по дороге попадутся.